Эти разные, разные, разные лица

Игорь Ильинский берет в руки Чехова и одна за другой оживляет страницы «Смерти чиновника», «Пересолил», «Оратора», «Ночи перед судом», «Дочери Альбиона», «Сапог» и «Хамелеона». Его голос меняет оттенки — то приглушенно-хриплый, то резкий, то едва слышно шепчущий — и вместе с интонацией возникают разные люди: растерянный, самодовольный, трусливый, язвительный, наивный. Он не просто читает текст, он становится целой вереницей характеров, переключаясь между ними «по ходу дела»: мимика, жест, движение кадра — всё служит перевоплощению. Камера фиксирует перемены лица, а зритель видит не кукольную смену масок, а тонкую работу актёра, умеющего одним жестом передать целую жизнь. В каждой из новелл сохраняется своя атмосфера: где-то — лёгкая иронизация человеческих слабостей, где-то — горькая печаль и неловкость судьбы. Ильинский улавливает тончайшие переходы между смехом и жалостью, между фарсом и трагедией, превращая индивидуальные сценки Чехова в многоцветный галоп образов. Интонация подсказывает нам место и время, а телесная пластика заполняет паузы, делая каждую сцену завершённой. Удивительная особенность представления в том, что все персонажи принадлежат одному лицу — его исполнению. Этот единый голос и тело становятся сценой для множества судеб, и в единстве актёрской игры раскрывается многогранность чеховских характеров: смешные, жалкие, дерзкие и робкие — все они проходят через его лицо, оставляя ощущение цельности и мастерства.