Хорошенькая

Семнадцатилетняя Сэм согласилась на поход в горы с отцом и его давним другом, надеясь на простой отдых и возможность наладить отношения. С первыми шагами по лесным тропам ей казалось, что воздух очистит старые обиды, и на вершинах гор можно будет найти какой‑то ответ. Но в дороге между двумя мужчинами начали появляться едва заметные, а затем всё более явные трения: шутки теряли легкость, взгляды становились напряжёнными, разговоры сходили на темы, которые лучше было бы не поднимать. Сэм наблюдала за ними, пытаясь понять, что именно ломает прежнюю уверенность отца. Каждое неосторожное слово, каждый жест вызывали у неё новую волну беспокойства. Иногда Сэм пыталась шутить, подстраиваться, бросать лёгкие темы, чтобы разрядить обстановку, но попытки скрыть тревогу выглядели натянуто. В голове она перебирала фрагменты разговоров прежних лет, пытаясь понять, когда именно произошёл перелом, и почему отец теперь отвечает иначе. Каждый камень на тропе напоминал о хрупкости семейных связей, а горный воздух казался одновременно чистым и тяжёловатым от невысказанного. Ночи в палатках не приносили облегчения — вместо тихого уюта возникало напряжение, словно вокруг собиралась буря. На одной из стоянок границы между взрослыми размылись: личное пространство оказалось нарушенным, и то, что казалось безопасным и понятным, вдруг перестало им быть. Поступок, который она увидела или почувствовала, стал предательством доверия, отодвинувшим на задний план надежду на примирение. Сэм словно оказалась между скалами, не имея опоры: с одной стороны отец, которому она хотела верить, с другой — человек, чей образ теперь казался искажённым. Она осознала, что мир, который она себе представляла, треснул, и никакие красивые виды не способны вернуть прежних ощущений. Внутренний голос подсказывал, что вопросы останутся без ответа, а простая поездка превратилась в испытание, после которого ничего не будет так, как прежде.