Судья Ли Хан-ён

Проснувшись в комнате, где все казалось знакомым, он понял, что вернулся на десять лет назад. В памяти читались немые приговоры тех дел, в которых деньги и властные сделки перечеркнули справедливость; в груди остался горький привкус компромиссов и лиц, которые он однажды предал. Это возвращение не дало ответа на вопрос «почему», но принес ясное понимание: второй шанс выпал именно ему. Он не стал идеализировать себя — видел, как легко поддавался соблазнам, и знал, что прошлое может снова настигнуть его, если он останется прежним. Решение быть честным родилось не при обстоятельствах триумфа, а в тишине покаянного сознания. Он выбрал путь, на котором каждое малое действие могло разрушить старые узоры. Отказ от взяток оказался сначала против течения: коллеги смотрели с недовольством, механизмы коррупции шептали обещания прежней лёгкости. Но он упорно менял привычные ритуалы — в документах, в словах при оглашении приговоров, в слушаниях, где раньше правили сделки. Решимость бороться со злом не означала превращения в мстителя, это был системный труд: защищать тех, кого ранее оставлял без голоса, не закрывать глаза на зло в коридорах власти, давать шанс невиновным. На этом пути его охватывали страх и надежда: страх потерять позиции и комфорт, надежда вернуть утраченное лицо перед собственной совестью. Его дни наполнялись тяжёлым выбором, а ночи — воспоминаниями и обещаниями себе. Каждое постановление, каждый отказ от старой привычки становились кирпичиками новой жизни — честной, хотя и одинокой, и направленной на то, чтобы искоренять корни зла там, где он когда‑то сам подпитывал его силой своего поста.