Луна

Инструктор по боевым искусствам приезжает в Иорданию, где её нанимают для обучения трёх сёл сестёр, но уже с первых часов в особняке чувствуется непреодолимая тяжесть. Пышные залы и строгие портьеры создают ощущение театра, в котором роли распределены заранее: сестры вынуждены двигаться по чётким маршрутам, их шаги подсчитываются, а взгляды взрослых следуют за ними неотступно. Тренировки назначены, но реальные занятия превращаются в формальность — спорт кажется лишним на фоне того, как тщательно контролируют каждый жест. Инструктор пытается завести разговор, разбудить интерес к упражнениям, но ответы сестёр коротки, равнодушны, как будто зачем-то приучены экономить силы и слова. Она замечает мелочи, которые не вписываются в обычную картину: закрытые двери, пониженный голос прислуги, запрет на прогулки по саду без сопровождения. Камеры на фасаде и скрытые замки создают ощущение клетки, необходимой не для обучения, а для удержания. Сестры переглядываются, когда приходит её отец, и в их глазах она читает не дерзость, а страх. Вечерами дом наполняется напряжением — разговорам мешают внезапные тишины, а вопросы отталкиваются от безучастного "всё в порядке". Её настороженность растёт; в её практике она видела много травм и кризисов, но здесь всё указывает на то, что причина глубже, чем простая семейная строгость. Режим и постоянный контроль кажутся нецелевыми для спортивной подготовки. По ночам она ворочается, пытаясь сложить вместе наблюдения: ощущение, что в этом особняке скрывают нечто опасное, становится навязчивым и требует действий, но пока неизвестно, на что именно направить подозрения.